Свет, который помнит каждого

За окном — сибирский мороз, застывший в узорах на стекле. На улице тишина, нарушаемая лишь хрустом снега под шагами. В руках у героини нашего повествования, Черкасовой Екатерины Васильевны, — потрёпанная сумка с квитанциями и деньгами: зарплата для монтёров. Пальцы немеют от холода, но она спешит — впереди ещё три дома до конца маршрута. В одной из изб её встречает пожилая бабушка с запотевшими очками: никак не разберётся с цифрами в платёжке. Екатерина терпеливо объясняет, подсчитывает, помогает во всем разобраться. А выйдя на улицу, видит, как в окне той самой избы вспыхивает тёплый жёлтый огонёк: бабушка включила лампу. Она улыбается: это и есть её работа — не цифры в табелях, не квитанции, а вот этот самый свет в чужом окне!

Она пришла в РЭС не по зову сердца, а по зову жизни. Учительница с дипломом из Тарского педучилища, три года отдавшая школьным доскам, оказалась в Омске без вакансий. 5 января 1978 года, робко переступив порог старой конторы, начальником которой на тот момент был Чарушин Николай Андреевич, она и не думала, что останется здесь на сорок лет. Сначала — кладовщиком, потом — техником. Но настоящим её призванием стала не профессия, а умение видеть за цифрами — людей.

Она ходила по деревням, когда дороги превращались в снежную кашу, а провода покрывались ледяной коркой. Иногда приходилось проявлять не только терпение, но и такт: в одной из изб, где за столом шумная компания отмечала праздник, она тихо дождалась удобного момента, вежливо попросила поставить подпись и, не дожидаясь ответа, поставила чайник — «давайте я пока чаю заварю». К моменту, когда кипяток зашипел в чайнике, подпись уже стояла в квитанции. Монтёры потом шутили: «Кать, ты у нас не техник — ты дипломат!» А она отвечала тихо: «Свет должен быть у всех. Даже у тех, кто сегодня отмечает».

Но её главным даром стала способность превращать служебные стены в дом. Когда в РЭСе появилась новая контора, Екатерина Васильевна первой поняла: не кабинеты сплачивают коллектив, а общие интересы. К Новому году она шила костюмы Снегурочки, чтобы организовать праздник для детей коллег, ставила ёлку в коридоре, варила компот в огромном чайнике. Профсоюзные мероприятия для неё никогда не были формальностью. Это было продолжение души: путёвки в лагеря для чужих детей, тихое слово поддержки коллеге с бедой, чашка чая на столе у уставшего начальника. «Мы же одна семья, — говорила она. — А в семье не считают, кто сколько вложил».

Сегодня Екатерина Васильевна на пенсии. Дочь — в Омске, сын — в Сочи. Но в декабре, когда город зажигает огни, она всё так же смотрит в окно и узнаёт «свой» свет. Не тот, что мерцает в рекламе. А тот, что горит в окнах обычных домов — ровный, надёжный, будничный. Тот, за который она отвечала сорок лет.
И если спросить, в чём секрет её пути, она не станет говорить о грамотах или стаже. Скажет проще: «Энергия — она не только в проводах. Она в том, как ты помнишь, что у монтёра сегодня день рождения. В том, как после тяжёлого дня оставишь на столе чашку горячего чая. В том, чтобы не забыть спросить у бабушки в деревне: „Как здоровье?“»

Вот в этом и заключена подлинная надёжность энергосистемы — не только в трансформаторах и ЛЭП, но в людях, которые помнят: за каждым киловаттом — чья-то жизнь. Свет в окне больницы ночью. Тепло в доме в тридцатиградусный мороз. Возможность дозвониться до сына из Сочи в праздник. Это не технические параметры. Это работа тех, кто, как Екатерина Васильевна, годами несёт в мир не только электричество, но и тихую, незаметную заботу.

И когда в родных усть-ишимских сумерках зажигаются огни, среди них есть особенный — тот, что горел в её душе сорок лет. Тот, что не гаснет и сейчас. Потому что настоящий энергетик — это не профессия. Это умение беречь свет. В проводах — и в сердцах.